Навіны » Еўропа » 2 чэрвеня 2009 а 12¹⁷

Организатор Московского гей–прайда Николай Алексеев выступил на Финско–Российском гражданском форуме

Здравствуйте, благодарю организаторов этого Финско–Российского форума за прием нас в Хельсинки и возможность поднять эти вопросы во время этой встречи. С чего я хочу начать — как 60 человек, мирно шествующих по Москве, могут быть расценены как угроза национальной безопасности? Как это может быть, что семь активистов, включая меня и Николая Баева, который присутствует здесь, провели на прошлой неделе Международный День против гомофобии в камере милиции в Москве? Как это возможно сегодня в Европе в 21–м веке? Это происходит в Африке, в Ираке, но как это по–прежнему может происходить в Европе? Каким может быть доверие к европейским институтам, борющимся с гомофобией в других странах, в Африке или Ираке, когда они не могут сделать это в своем регионе?

На прошлой неделе мы впервые пригласили четыре посольства наблюдать за ситуацией с нашей акцией в Москве. Когда мы позвонили им сразу после произошедшего в субботу днем с вопросом, будут ли они делать совместное заявление о насильственном разгоне милицией и просьбой освободить 32 арестованных активистов, ответ который мы получили: «Это была незаконная акция, и у нас нет дипломатических оснований вмешиваться». Возможно, это не наша акция была незаконной. Возможно, согласно Российской Конституции и Европейской конвенции прав человека, запрет этого события в первую очередь был незаконным со стороны российских властей. Это поразительно, что в то же время несколько европейских посольств в Риге открыто призывали местный суд не запрещать гей–прайд, приглашая участников на коктейль–вечеринки за день до события. Та же самая зарубежная дипломатия говорит в Москве, что Венская конвенция не позволяет им делать этого. Но в Риге это можно. Да, существуют явные проблемы в отношениях России и Европейских партнеров по вопросам прав человека, и газ с нефтью, а также другие предметы потребления играют в этом свою роль. В этом состоит вызов для нас, активистов за права человека.

Я читал Европейскую конвенцию много раз. Если бы эта конвенция на самом деле была воплощена в России, нам не пришлось бы участвовать сегодня в этом форуме. Просто потому что это было бы не нужно. Но в то же время, если можно подвести лошадь к воде, нельзя заставить ее пить. Другими словами, если российские власти не хотят слышать о правах человек, что делать? Вы можете спросить: почему было только 70 человек, которые вышли бороться за свои права? Почему не 500? Почему не 5000? Ведь в Москве живет 15 миллионов, а в России 140 миллионов. Я хотел бы вернуться к истории и напомнить аудитории, что в 1960–х годах меньше десятка человек вышли на Красную площадь протестовать против ввода советских войск в Чехословакию. Это расценивалось как начало крушения советской тоталитарной системы, потому что запад — то есть вы — видели, что система имеет недостатки и поэтому ей можно бросить вызов. Если несколько человек смогли рискнуть жизнью, чтобы сделать это, это значило, что страна далека от того, чтобы называть жизнь в ней райской.

За те четыре года, что мы пытаемся организовать публичную акцию на улицах (гей–прайд лишь одна из них), мы знаем, что практически все они заканчиваются в милицейском участке, где нам приходится ночевать, если не проводить еще больше времени. На самом деле это поражает, что несмотря на знание этого заранее, что они будут арестованы и подвергнуты различным запугиваниям милицией и ФСБ, всё больше активистов присоединяются к нам с каждым годом. Некоторые сильно рискуют. Некоторые являются студентами, которые рискуют быть отчисленными из университета. Некоторые имеют хорошую работу, которую могут потерять. Некоторые живут в гомофобных семьях и рискуют быть изгнанными из дома своими родственниками. Несмотря на это, они первые, кто выходит выкрикивать лозунги против гомофобии, размахивать радужными флагами и отвечать на вопросы СМИ, не пряча своего лица, открыто используя свои имена, не скрываясь за псевдонимами. И даже когда они могут быть испуганы, они не показывают этого. Эти люди — герои. Они заслуживают уважения. И если «Радио свобода» на прошлой неделе признало меня «Человеком недели», эта награда не принадлежит мне. Она принадлежит им всем. Это те люди, которым вы должны отдать дань сегодня. Их не так много в России, к сожалению. Бойфренд Николая Баева, например, никогда не принимал участия в акциях до прошлой недели. В этом году он решил присоединиться. Вы можете увидеть его на многих фотографиях, спорящим с полицией и активно участвующим в движении. Да, когда люди находятся в центре несправедливости, они полностью преодолевают свой страх. Это поразительно. Один из наших активистов, будучи арестованным, стал кричать в милицейском участке на представителя власти, который нарушал Конституцию и права человека. Даже арест не остановил его.

Другой вопрос, который может беспокоить больше, это почему ни один правозащитник в России открыто не выразил свою поддержку нашего действия. Почему оппозиционные политки не поддерживают наше движение? Ведь мы сталкиваемся с теми же проблемами отсутствия свободы выражения. Из–за границы можно подумать, что притесняемые меньшинства обычно объединяются. Это неверно. Единство и консенсус недостижимы в России, как это демонстрирует оппозиция: они не могут объединять свои голоса в один голос и они расколоты в своих спорах. После первого гей–прайда в 2006 г. я встречался с Ириной Хакамадой, которая была одной из фигур оппозиции в то время, и задал ей вопрос, почему нет публичной поддержки нашего движения с их стороны. Она ответила: «Вы дискредитируете нас, оппозицию, своим гей–парадом». Я был поражен. И это не единственный пример. Партия «Яблоко», либеральный оппозиционный член нескольких европейских либеральных платформ, несколько раз высказывалось против прав геев. Партия официально попросила мэра Тамбова запретить гей–марш, который мы планировали там. Запрет был судом признан как законный после получения письма от мэра.

Ошибка думать, что гомофобия сконцентрирована только среди политиков правящей партии и их сторонников. Гомофобия широко распространена в обществе. И даже среди правозащитных организаций вы не найдете единства по вопросу прав геев. Есть также большая разница. Геи сталкиваются с систематическим и всеобъемлющим нарушением своего права на свободу выражения. Ни одна публичная акция, будь то марш или пикет о правах геев, не была разрешена в России. Это касается не только Москвы, это также Тамбов, Рязань, Санкт–Петербург и любой другой город в России. Сигнал посылается из Москвы, а другие города просто следуют ему. До тех пор, пока кто–то на федеральном уровне, а сейчас это может быть только президент, даст другой сигнал. В то же время власти разрешают некоторые формы публичных акций для оппозиции, но не для гей–активистов. Мы знаем это, потому что использовали такие уловки в прошлом: если мы хотим, чтобы нашу акцию разрешили, нам нужно избегать использования слова «гей» и в заявке не указывать ничего, что было бы связано с гомосексуалами. Какой смысл для нас организовывать тайные публичные акции? Когда мы начинали свой проект, мы всегда заявляли, что не будем организовывать тайные акции. В 2006 и 2007 году мы организовали две международные конференции в Москве в 5–звездном отеле. Мы хотели показать журналистам и властям, что вопросы о геях могут быть обсуждены в тех же местах, где Газпром проводит свои семинары. Мы анонсировали свои мероприятия заранее. Просто не было смысла устраивать международную конференцию на заднем дворе дома в пригороде Москвы без какого–либо публичного объявления. Никаким неправительственным гей–организациям не разрешено регистрироваться. Но есть уловки. Вы можете зарегистрироваться как благотворительный фонд или неправительственная организация, не упоминая слов «гей», «лесбиянка», «гомосексуал», «гомофобия» в своем заявлении. Представитель организации «Выход» Гуля [Султанова], присутствующая здесь, расскажет об этом подробнее.

На самом деле это огромный ресурс для групп, которые хотят получать финансирование от иностранных организаций. Это также опасный путь, ибо как только вы регистрируетесь, на вас с легкостью могут оказывать давление власти, врываясь в офис без предупреждения. Нарушение фундаментальных прав человека таких как свобода собраний и ассоциаций является систематическим касательно прав геев. Последнее право, которое не нарушается, это право на самовыражение. Нам разрешено делать веб–сайты и средства массовой информации, рассказывать о нашей работе. Самоцензура существует, но она ограничена. Возможно, это будет до тех пор, пока Интернет не станет широко распространенным в стране, и его влияние не станет постепенно уменьшаться, как это произошло с основными каналами телевидения и газетами.

Аўтар артыкулу: ГейБеларусь

 Надрукаваць  Адаслаць спасылку сябру  Атрымаць копію  Камэнтаваць